Русская народная блатная хороводная «Субстанция» (Коляда по-псковски)
27 декабря в Псковском театре драмы состоялась премьера спектакля «Баба Шанель» по пьесе Николая Коляды.
А меньше чем через два месяца он был госпитализирован в тяжёлом состоянии и через несколько дней умер.
Что-то помешало мне сходить на премьеру в декабре. Может, отзыв подруги про этот спектакль: «Похоже, пьесы Коляды умеет ставить только сам Коляда».
Но вот теперь он сам уже никогда не выйдет к псковичам перед своим спектаклем и не скажет, как в далёком теперь уже 2017-м из всехнашей прошлой жизни, чтобы мы ничего не боялись, потому что в спектакле будет антракт, во время которого те, кому представление не понравилось, смогут покинуть зал, не мешая артистам.
Поэтому я всё-таки сходила на Коляду Александра Суховского, даже заранее зная, что в этом спектакле не будет антракта, который есть в пьесе.
Не узнаю вас в гриме
Что имею сказать. Во-первых, я не сразу узнала сразу двух артистов, хотя вообще-то у меня старческая дальнозоркость. Представьте, мне понадобилось какое-то время на осознание, что гармониста Сергея Сергеевича (он же Семён Семёнович) играет Максим Митяшин.
Ну потому что если раньше Максим Митяшин соблазнял публику сиськой мясистой, то теперь накладным брюшком и фейковой плешью. И кстати, брюшком и плешью у него гораздо лучше получается.
После роли князя в «Каиновой печати» я вообще в него почти влюбилась, как и все бабушки из ансамбля «Наитие». Оказывается, комические роли этому актёру идут куда больше, чем роли героев-любовников.
Так что я даже ахнула, когда поняла, что гротескно корпулентную секретаршу мэра Розу Николаевну с начёсом, как у бывшего сенатора Валентины Петренко, играет «золотая маска» Наталья Петрова.
Кроме того, некоторые шутки из этого спектакля показались мне смелой импровизацией на злобу дня.
Потом-то, разумеется, я почитала пьесу, написанную в 2010 году, и обалдела. Потому что там это всё есть, представляете? -
«Мы, русские – всегда в кокошниках! Особенно, когда такие важные вещи происходят».
«Постойте, это что такое … Это тридцать седьмой год …»
«Люди сейчас при нынешней системе здравоохранения живут по сто пятьдесят лет. Девяносто – не возраст для женщины».
Раскольников бы тоже удивился
Впрочем, в пьесе есть не всё, что есть в спектакле. Например, там нет никакой Школьницы, которую в этот раз играла задорная и гуттаперчевая Ульяна Гноевая.
Зачем режиссёру Александру Суховскому понадобилась эта «школьница»… Думаю, она не просто призрак, а вернее, промельк юности главных героинь. Это сама их нестареющая душа.
Не случайно же в первой части спектакля, перед тем, как мы увидим потешных старушек, которые радуются своим нелепым новым кокошникам и переживают эйфорию от только что завершившегося выступления, Школьница расстилает им в проходе между рядами «красную дорожку» из пестрядевого вязаного половика и репетирует со зрительным залом аплодисменты и «поз-дра-вля-ем!», чтобы как следует встретить виновниц торжества.
А когда они садятся за праздничный стол, чтобы отметить 10-летие своего ансамбля «Наитие», проплывает на заднем плане с пионерским горном.
И не случайно после того, как обожаемый Сергей Сергеевич ввёл бабушек в штопор, эта Школьница вдруг преобразилась. Она сняла белый фартучек и в олимпийской форме начала выделывать на сцене такие кульбиты, что мне стало страшно за бесподобную Розу Николаевну.
Тем более, когда 90-летняя Капа (Галина Шукшанова) предложила: «Товарищи, давайте снимем кокошники. А то помнём их!»
А Сара Абрамовна (Нина Семёнова) вынула из пожарного шкафа топор...
Эх, молодая!
«Карочи», как говорит в пьесе Роза Николаевна, жили-были бодрые пенсионерки, пели себе в самодеятельном коллективе при ДК общества глухих русские народные песни…
Ну как «пели»… Некоторые просто рот открывали.
Ну как «русские народные». В спектакле Александра Суховского они поют, например, «Были танцы» из репертуара певицы Бьянки, а также Poker Face Леди Гаги, а из зала им кричат «Браво!»
Как вдруг этот их гармонист, он же любимый муж худрук говорит: всё, баста, я нашёл молодую солистку, она будет стоять теперь посредине сцены в свете софитов, а вы у задней стеночки – в тени…
Ну как «молодую», она только что на пенсию вышла, ей «всего» 55 (когда Николай Коляда писал эту пьесу, женщины выходили на пенсию в 55, да, тоже рыдаю, мне даже накопительную часть не снять, сказали, что слишком большая).
И тут выплывает ОНО. Это умопомрачительное ТЕЛО. Натурально как в голливудском фильме «Субстанция» с Деми Мур и Маргарет Куолли. Мечта поэта или вот руководителя самодеятельного коллектива.
Такую Наталью Петрову вы ещё не видели, я тоже. На её филейные части что спереди что сзади можно было поставить не только чашечку с кофе, а целый самовар. Дааа -
«Ты встаё-ошь, как из тумана! Раздвигая грудью ро-ожь!»
Бабки, разумеется, сразу сделались бешеными. Сара Абрамовна (Нина Семёнова), которая до этого разговаривала исключительно стихотворениями Ахматовой да Цветаевой, так и вовсе начала выражаться по фене.
Топоры подоставали. Кокошники набекрень сдвинули и пошли на новенькую свиньёй. Но не тут-то было.
Пока изумительное со всех сторон существо Роза Николаевна с неправдоподобно пышными формами и валенком на голове только улыбалось и кивало Сергею Сергеевичу, нашим старушкам казалось, что они, и правда, смогут это чудо-юдо одолеть. Но потом оно, конечно же, открыло пасть и случилось страшное.
Спойлерить не буду. Сами сходите гляньте. Захотите дать Наталье Петровой ещё одну «Золотую маску» (Маргарет Куолли отдыхает, да).
Верю
Чем дело кончилось, тоже не скажу. Сделайте как я – не читайте заранее пьесу Николая Коляды, когда пойдёте смотреть этот спектакль и будет вам в конце катарсис. Ну почти.
Интересно, что в этом спектакле некоторые играют самих себя. Даже Максим Митяшин (он, конечно, ещё не 10 лет в псковском дрампуше оттрубил, а пока только пять, но всё же, всё же).
Но лучше всех в этом спектакле играет саму себя, без сомнения, Галина Фёдоровна Шукшанова. Её баба Капа (Капитолина Петровна) просто бесподобна! Неунывающая, неубиваемая, как Джульетта Мазина в «Ночах Кабирии». Девочка, которой то ли уже 90, то ли вот-вот (она запамятовала, другие тоже). Или как она сама говорит, «пацанёнок-нахалёнок», которому в душе навсегда 18.
Последний раз Галина Шукшанова так восхитила меня в роли Нинца, «королевы самогона» в эскизе по пьесе Натальи Ворожбит «Демоны», который в дрампуше был показан на «Драмдесанте» в 2010 году. Умеет же.
Про Валентину Банакову ничего сказать не могу, её в показе, на который я ходила, внезапно замещала Екатерина Миронова (и между прочим, ей это прекрасно удалось несмотря на юный возраст).
Нина Семёнова в роли Сары Абрамовны, Ирина Смирнова в роли Нины Андреевны и Надежда Чепайкина в роли Ираиды Семёновны каждая хороши на свой лад.
И с каждой происходит преображение, как в том же фильме «Субстанция». Только они не разлагаются на плесень и липовый мёд, а, наоборот, из «старых моромоек», «клоунесс», «фриков долбанных», которые строят из себя ледей гаг курильщика, превращаются в прекрасных лебедей уточек.
Чтобы зрители думали, глядя на нас: «Такие убогие, а ещё и поют»
Так что хорошие сапоги, надо брать. Дамам понравилось. Мужчинам (а это примерно каждый пятнадцатый в зрительном зале), кажется, тоже.
Только вот не всем. Сейчас объясню почему. Потому что поаккуратней надо с мужчинами-то, которые приходят на такие спектакли.
В пьесе у Николая Коляды Сергей Сергеевич всего лишь завивал себе чёлку. А у вашего она прибита к фуражке. Поэтому когда Максим Митяшин в сердцах сорвал головной убор и обнаружил под ним прикленную плешь, то весь его гарем прифигел: «Бабоньки, да он же лысый!»
И вот в этом моменте сидевший рядом со мной лысый мужчина как-то не по-доброму засопел. И потом не очень охотно встал вместе с другими зрителями на аплодисментах, когда артисты раскланивались.
А может, это от осознания, что все мы тут немножко застряли в этой художественной самодеятельности, где вынуждены «за копейки вкалывать» да «маяться дурью» «в обществе, извините, инвалидов», задвинутые в тень.
И умрём на поклонах.
Ольга Миронович, внештатный автор сетевого издания "Московский комсомолец в Пскове"
Источник: Московский Комсомолец