Смерти не будет. Памяти Виктора Яковлева

Елена Ширяева для Псковской ленты новостей.

Глубокой осенью 2015 года на малой сцене Псковского академического театра драмы имени Пушкина состоялась премьера поэтической программы «Свеча горела на столе, свеча горела», автором и исполнителем которой был заслуженный артист России Виктор Яковлев. Она могла называться «Смерти не будет» - это одно из ранних названий романа, который мы все знаем как «Доктор Живаго», истории и судьбе которого Виктор Николаевич и посвятил свою работу. В той редакции у романа Бориса Пастернака был эпиграф из Откровения Иоанна Богослова: «И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти уже не будет, ни плача, ни вопля, ни болезней уже не будет. Ибо прежнее прошло». 

Но сам Яковлев выбрал другое – свечу как символ человеческой жизни. Пока горит – жизнь есть. Сегодня, 11 апреля 2026 года, в Пскове в храме Святых Жен-Мироносиц отпевали раба божьего Виктора, и у каждого, кто пришел на отпевание, конечно, была в руке свеча, горевшая после его смерти.

Фотографии: Псковский театр драмы 

Псков провожал его в Страстную субботу. Подчеркиваю, Псков провожал - не только театр, не только прихожане храма Святых Жен-Мироносиц, не только слушатели поэтических программ Регионального центра чтения в Псковской областной научной универсальной библиотеке имени Курбатова. Эти «не только» можно еще продолжать, да и география прощания не одним Псковом ограничивается. Так много было сделано Виктором Яковлевым при жизни, хотя, казалось бы, жизнь эта была посвящена самому непрочному из всех видов искусств – театральному. Театр существует только здесь и сейчас, когда он происходит. И он никогда не повторяется, даже если один и тот же спектакль годами не сходит со сцены. Как объяснишь тем, кто никогда не видел Яковлева на сцене или не видел его в какой-то навсегда запомнившейся тебе роли, как он играл, что он играл? Как объяснишь, почему ты это помнишь? Сам сыграешь? В моей памяти, допустим, живет старик Чмутин из «Ретро» или Телегин из «Дяди Вани», Том из «Стеклянного зверинца» или Никита из спектакля «Река Потудань», а Зыбин из «Факультета ненужных вещей» не живет, не видела. Редкий зритель задумывается, чего требует от человека служение делу, которое совершается и исчезает – буквально в тот момент, когда раздадутся аплодисменты. 

Виктор Николаевич Яковлев требования профессии не просто знал, но принимал и другим объяснял: да, эфемерное искусство (а, может, и эфирное – в высоком смысле), но самое живое, нерукотворное. Он с этим знанием не родился, он его выстрадал. Наверняка не понравилось бы это слово самому Яковлеву, но он ценил точность, и другого слова, возможно, и сам бы не подобрал. Когда-то (почти двадцать лет назад) он мне впервые рассказал, что еще в годы учебы в ГИТИСе усомнился в смысле театрального дела. И в Псков он приехал не в театре служить (и эта история многим известная): просто очень понравился город, захотелось здесь жить, работать, например, в музее, стать краеведом. Мог быть и не Псков, а Чердынь, но, повторимся, город очень понравился, а ситуация с жильем и, прежде всего, с пропиской решилась только через работу в псковском театре. Из которого он однажды ушел. И был уверен, что решение это несложное и правильное: ведь и не собирался жить театром всю жизнь… 

Этот период без театра потом вспоминался ему как самое черное время (правда, этот разговор у нас был задолго до гибели отца Павла Адельгейма – духовного наставника и друга Виктора Яковлева): ночами в полусне проигрывал свои роли, чувствовал такое, чего никогда не пожелал бы врагу. И вышел из этого испытания, поняв, что призвание – это не просто пафосное слово. Оно есть, от него нельзя отказаться. «Как можно покончить с тем, для чего родился?» - спрашивал один из сыгранных им персонажей в спектакле «Старая актриса на роль жены Достоевского». Актрису спрашивал, которая решила «покончить с театром». 

Может, в ту черную пору и вывел для себя эту почти формулу жизни: театр не цель, театр – это средство, средство служения чему-то серьезному, основательному. И в жизни человека обязательно должно быть это основание, опора.

Для Виктора Яковлева опорой была вера. Точнее, стала: крещеный в младенчестве, осознанно к церкви он обратился, встретив отца Павла Адельгейма. Хотя и до этого был опыт исповеди, причастия. Но, думается, эта встреча, наконец, и примирила сомнения в душе, и упрочила жизненное основание. Артист Виктор Яковлев даже не обижался на тех, кто прямо ему говорил, что актерство – занятие «душевредное», лицедеи проживают чужие жизни, что человеку не позволено. Потому что твердо знал: чужие жизни он, как и любой настоящий актер, не проживает, он их играет. Точнее, играет свое отношение к персонажу.  Не потому ли нам был так страшен и омерзителен Фома Опискин из спектакля Петра Шерешевского «Село Степанчиково и его обитатели» - одна из лучших ролей Яковлева?

Хотя страх – это было не про Яковлева. Не потому что он никогда страха не испытывал, а потому что умел его побеждать. Заступиться за несправедливо обиженного, защитить дело, решиться спорить с тем, от кого зависит твоя – ну не жизнь, но творческая судьба – вот это было про Яковлева. Всегда. О некоторых таких боях знал весь город, о других – мало кто догадывался. Скольким людям он помогал, это, наверное, тоже знают не все.

Есть такое скучное, на взгляд иного обывателя, словосочетание – общественный деятель. Обыватель мало задумывается над тем, что самому общественному деятелю совсем не приходится скучать, держа удар в начальственных кабинетах, в социальных сетях, на больничной койке. И что общественный деятель на эту грозу идет ради какой-то общей пользы, ради дела, в которое он верит и которое нужно многим, даже если они этого сейчас не осознают. Заслуженный артист России Виктор Николаевич Яковлев был таким общественным деятелем. Одно из его деяний сегодня вспоминали на отпевании в храме святых Жен-Мироносиц. И деянием было здание храма, который восстановили и вернули верующим отец Павел, Виктор Яковлев и община, наполовину состоявшая из актеров Псковского драмтеатра – по понятной причине. И причина эта – Виктор Яковлев.

Иногда казалось, что он мог всё. За что бы ни брался, всё получалось так, как он хотел: роль, спектакль (его «Солдатики» - не только интереснейшая режиссерская работа, но и огромная педагогическая удача), Адельгеймовские чтения, издание проповедей отца Павла. Он был тем типом перфекциониста, который всегда доводит дело до конца, а не до абсурда.

Но в слове «получалось» есть привкус случайности, везения, удачи. А Виктор Яковлев верил в другое - в усилие, дисциплину, труд, превозмогание. У него в речи часто проскальзывало «взять себя в ежовые рукавицы», «терпи!», «не потакать». И еще недавно казалось, что это уж слишком немилосердно по отношению к себе самому. Да найдутся в нашей жизни те, кто не будет жалеть, потакать и вечно «держать в ежах»! Зачем самому-то так себя? А сегодня понимаешь: только так и можно, только так и нужно. Как в последних строках стихотворения Юрия Живаго «На Страстной»:

Но в полночь смолкнут тварь и плоть,
Заслышав слух весенний,
Что только-только распогодь,
Смерть можно будет побороть
Усильем Воскресенья.

Елена Ширяева

Источник: Псковская Лента Новостей