Специальная версия
Наш тег в соцсетях: #drampush

Интервенции

ПрачечнаяРаньше бы это назвали: «краеведение». Люди интересуются не заморскими странами, а тем, что за окном.

Легко любить дальние страны. Особенно, если ты там никогда не побываешь.

Экзотика, романтика. И тогда разницы почти нет - выдуманные города и страны или действительно существующие. Гель-Гью или Рио-де-Жанейро. Зурбаган или Макао. Ахуан-Скап, Лисс, Сан-Риолль... Это уход от реальности, внутренняя эмиграция.

Но бывает и другая реальность. Не река Асценда, а река Пскова. Не секретный завод из романа Жюля Верна, а псковский завод «Тиконд».

«Они находятся в поле искусства»

Краеведение хорошо тем, что противоположно так называемой геополитике. Когда одни с пеной у рта обсуждают мировые проблемы, в которых ничего не понимают, другие ведут тихую беседу о старой плодоносной груше в псковском микрорайоне Овсищи. Одних волнуют развалины Пальмиры и американская военщина, а другие сосредотачиваются на сгоревшей прачечной в центре Пскова.

Одни устраивают масштабное театрализованное представление с участием всевозможной военной техники - в сущности, развязывают полноценную войну в центре Европы. Другие в это же время мечтают о постановке маленьких спектаклей в неприспособленных для этого местах (например, в столовой Псковского технического лицея).

Выставка, открывшаяся в театральной галерее «Цех» 13 февраля 2020 года, - это попытка объединить краеведение, социальный акционизм и многое другое. Смешать жанры и в результате получить что-то новое.

Кто-то по старинке собирается в краеведческой библиотеке, но уже выросло поколение, которому тесно в маленьком библиотечном пространстве. Им и в галерее «Цех» тесно. Поэтому организаторы выставки под названием «Городская среда» лишь начали в стенах галереи, но сразу предупредили: много важных вещей будет происходить прямо на улице. Экскурсию по Овсищу 15 февраля проведёт Олег Ивченко, о проекте «Прачечная» 16 февраля прямо на месте расскажет Денис Есаков... Встречи назначались на автобусной остановке «Улица Алёхина», у входа в Баню № 1...

И здесь начинается самое сложное. Отдельные части не равны целому. Более того, пазлы не всегда складываются. Возникает даже вопрос: что это? Конструкция или деконструкция?

Куратор выставки Людмила Кирсанова (псковичка, живущая в Вене) в самом начале презентации особо отметила: авторы проектов не называют себя художниками, а скорее «рефлексирующими горожанами». Всё, что они делают - личная инициатива.

Но так было до того, пока авторы не объединились в пространстве художественной галереи. Теперь они, хотят они того или нет, оказались в другом статусе. И спрос с них другой. Как было сказано, «они находятся в поле искусства как производства критического знания».

То, что мы увидели, было названо «социально ангажированным творчеством».

И по этой причине  теперь у этих авторов другая мера ответственности. Что было до выставки? Например, имелись интервью с псковичами - очевидцами послевоенного Пскова. Голоса записывали Светлана Прокопьева и Дмитрий Лебедев. Материалы частично опубликованы. Но как быть с голосами? С теми голосами, что на диктофонных записях.

Первое, что вы видите, заходя в галерею «Цех» - это белые трёхлитровые бидоны (как сказал один из посетителей, «у Колядытрёхлитровые банки, а у этих - бидоны»). Бидоны производят шум. Из них доносятся те самые голоса. Нестройный хор. Если очень постараться, то можно уловить отдельные слова. Смысл потерян, но есть гул. Назовите это шумом времени и чем-то в этом роде. Думаю, это в чистом виде деконструкция. Причём двойная, потому что этот «шум времени» не только обнуляет информацию, записанную на диктофон, но и мешает восприятию новой информации (из-за этого гула часть слов, которые произносили на открытии Людмила Кирсанова, Денис Есаков, Олег Ивченко, Кирилл Михайлов и Артём Верле, пропадали).

Да, люди начинают прислушиваться. Но информация в чистом виде здесь не нужна. Важен именно шум. Галерея превращается в котёл звуков. Так работает инсталляция Шамиля Шааева, который таким образом интерпретировал исследовательский проект «Послевоенный Псков». 10 голосов псковичей слились в бидон.

«Через опыт коллективных решений»

Проект «Городская среда» в нынешнем виде - это одновременно конструктор и деконструктор. Раньше авторы занимались каждый своим делом. Кирилл Михайлов снимал телесюжеты «Жизнь замечательных домов», Олег Ивченко писал и издавал книги вроде «Овсища в алмазах», Евгения Львова делала театральные постановки, Светлана Прокопьева писала статьи... Они и теперь продолжают заниматься тем же самым. Но теперь всех объединил проект художественно-исследовательский проект, посвящённый городской повседневности современного Пскова.

Полвека назад болгарский художник Христо Явашев, - тот самый, что оборачивает тканью всё на свете, включая рейхстаг и 11 островов в Бискайском заливе, - стал одним из самых заметных художников современного искусства. Когда-то он начинал в Болгарии с того, что рисовал портреты Ленина и Сталина, и никто о нём не слышал. Но потом он сбежал на Запад и начал заниматься «оборачиванием» (заворачивал бутылки, мотоциклы, автомобили, а потом начал работать по-крупному...)

У Виктора Некрасова в книге «Праздник, который всегда и со мной», есть такой эпизод:

Христо завернул парижский Пон-Неф, и приятельница Некрасова спросила:

«- По-твоему, некрасиво?

Я пожал плечами:

- Занятно, что и говорить. Особенно то, что всех это интересует... И тебя в том числе... По мне же, этот старик куда красивее без тряпок...»

Создаётся впечатление, что организаторы «Городской среды» тоже стремятся заниматься «оборачиванием». Они раздвигают границы. Границы между искусством неискусством становятся прозрачными. Они «оборачивают» театр, поэзию, музыку, краеведение и т.п. Из этого новообразованного кокона должно появиться что-то новое. В идеале. Но появится ли?

В нынешней «Городской среде», по меньшей мере, 8 проектов. В том числе небезызвестный «Пост-исторический город П.»*, где возникает иронический, а то и просто абсурдистский образ городской повседневности. Спальные районы описываются как нечто мифологическое.

(*«Попытка взглянуть по-новому» http://pskovcenter.ru/display.php?type=article&id=3606)

Олег Ивченко, тоже сосредоточившись на городской окраине, более серьёзен. Но и там мифологии находится место. В той или иной мере, мы видим мифотворчество. Оно посвящено не столько городу, сколько конкретным горожанам - авторам. Это их взгляд. Олег Ивченко, к примеру, говорит, что Овсище всё ещё сохраняет деревенскую специфику. «Одной из традиций Овсища, живущей до сих пор, являются ряженые на Рождество, - пишет Олег Ивченко. - Самой яркой традицией, существующей в Овсище, является пасхальное катание яиц... Если сейчас катание яиц в Овсище - игра для детей, то ещё сравнительно недавно, лет 40-50 назад, в неё азартно играли и взрослые...» Всё вроде бы понятно. Но как быть с тем, что лет 30-40-50 назад подобные традиции были и в центре Пскова - в половине дворов на Октябрьском проспекте. И это совсем не связано с «деревенскостью».

У Олега Ивченко взгляд больше направлен в прошлое. Поэтому его проект «Тиконд» ставит задачу «сохранить память о людях, с которыми связала жизнь».

У Дениса Есакова речь скорее о будущем. Мифологизируется не прошлое, а то, что ещё не наступило. Развалины мысленно превращаются в нечто противоположное. Вокруг руины он стремится создать место, притягивающее творческих людей («через опыт коллективных решений и практику совместного действия»).

«Мешки для мусора, машина с прицепом, инструменты - грабли, метлы, лопаты...»Тиконд

Один из самых спорных проектов связан со «стихосложением». Артём Верле прочёл несколько таких произведений, подчеркнув, что он не совсем их автор. Выбор сделал компьютер, а он только помог. Вот несколько строк. Этим заканчивается Ода-1:

но для взрослых воробьев
должна быть открыта прочность
куньнского спецтраспорта любопытства
деревни хаки
в день июня 234-й 

Кажется, что похожим хаотическим образом собирается и вся «Городская среда». У организаторов это называется интервенция. В программке так и написано: «Интервенция Артём Верле, Интервенция Шамиль Шааев, Интервенция Гашпер Куснич, Интервенция Наташа Тор, Интервенция Валери Габсбург...») Иначе говоря, вмешательство.

Денис Есаков предлагает несколько Актов. Первый из них - коллективный субботник на месте сгоревшей прачечной («мешки для мусора, машина с прицепом, инструменты - грабли, метлы, лопаты...»). А в третьем Акте уже появляются резиденции - места для художников со всего мира.

Границы современного искусства настолько размыты, что любой дворник с метлой и в оранжевом жилете может при желании восприниматься как художник, а его метла превратится в кисть.

Или возьмём самодеятельную рок-группу «Согласие (руководитель - Евгений Пасин), действовавшую в конце восьмидесятых годов на заводе «Тиконд». Сегодня на стене в галерее «Цех» висят наушники, надев которые можно услышать запись той самой группы. Музыкальная ценность её невелика. Если бы кассета с записью лежала у кого-то дома на антресолях, то это было бы просто ничто. Но теперь это вроде бы уже предмет искусства. Ценность примерно та же, что и диктофонный звук, раздающийся из трёхлитровых бидонов.

Почти всё зависит от кураторов. Попадёт в их орбиту что-то, в чём они увидят смысл, и это «что-то» станет предметом искусства. Довольно спорный подход.

Раньше бы это назвали художественной самодеятельностью, общественной деятельностью, тем же краеведением... Но сегодня это «современное искусство». Это не беда. Из этого может что-нибудь получиться. Ведь появлялось же что-то значительное и среди художественной самодеятельности, среди «народных художников»...

Но пока что это намёки. Так было с задуманным циклом спектаклей в городских пространствах («Псков. Время для посещения»). Задумывалась постановка из трёх одноактных пьес австрийца Феликса Миттерера.

Евгения Львова из псковского драмтеатра (она его уже покинула) решила, по её утверждению, «преодолеть географические (мифологические) границы». По замыслу драматурга, действие пьес происходит в больнице для умалишённых, доме престарелых и женской тюрьме. Предполагалось, что спектакли в Пскове покажут в девяти местах. Больницу для умалишённых - в домике «Искры» (доме-музее Ленина), библиотеке им. Каверина и Варламовской башне. Спектакль, в котором место действия - дом престарелых, разыграли бы в Солодёжне, в столовой Псковского технического лицея и в ресторане «Трактир 903». А женская тюрьма была бы показана в клубе TIR, в Палатах Меншиковых и в Доме купца Сафьянщикова. Пилотный проект провести удалось - в клубе TIR (пьеса «Преступница» показывалась под названием «Запрещено» четыре раза в 2015-2016 годах). Но именно потому что пилотный проект удалось провести, можно более-менее точно представить, что получилось бы в итоге. Ценность пьес драматурга Миттерера тоже понятна. Она невелика.

"Брожение по городу"

СогласиеТо, что происходит в эти дни в Пскове, имеет свои корни. Достаточно вспомнить Ситуационистский Интернационал (это направление в западном марксизме, возникшее в 1957 году). Не случайно же эти марксистские следы обнаружились и на выставке в галерее «Цех». Тем же австрийцам, особенно молодым, СССР представляется притягательной альтернативой современному капиталистическому Евросоюзу.

Полвека назад появились свои теоретики - такие как Ги Дебор(он же - «Ги-Эрнест») - левый радикал, член «Интернационала леттристов» и группы «Социализм или варварство», автор труда «Общество спектакля». Он - автор высказывания, что «общество спектакля превратило восстание против себя в спектакль». В конце концов, Ги Дебор превратился в алкоголика и застрелился. Но его идеи продолжают оказывать влияние. Один из самых известных его «спектаклей» - срыв в 1952 году пресс-конференцию Чарли Чаплина, когда Ги Дебор разбрасывал листовки, где называл Чарли Чаплина «мошенником чувств и шантажистом страданий».

Расцвет ситуационизма пришёлся на 1968 год. 14 мая студентами-ситуационистами был захвачен филиал Сорбонны в Нантерре. Но среди восставших леваков быстро начались разногласия (спорили маоисты и сталинисты). Вот тогда-то Ги Дебор и написал, что  «революция против спектакля сама превратилась в спектакль».

Вторая вспышка произошла в середине семидесятых, когда анархист и художник Джейми Рид и продюсер Малькольм Макларен «изобрели» панк-рок группы Sex Pistols.

В России ситуационизм проявил себя позднее (НБП, Pussy Riot) - если не считать таких безобидных советских групп как «Коллективные действия», уходивших в поля.

Судя по всему, кураторы псковской «Городской среды» не так радикальны. Но творчество Ги Дебора им не чуждо. Они используют технику дрейфа, о которой Ги Дебор писал, что «техника быстрого прохода через меняющуюся атмосферу».

Считается, что дрейф, то есть «брожение по городу» без цели родилось, когда большие любители выпить (они же - художники-ситуационисты) спонтанно перемещались от одного питейного заведения к другому («Ги Дебор разработал некоторый набор правил исследования города: испытать и зафиксировать какое-нибудь ощущение, собрать объективные и субъективные данные, разделить их со спутниками, сделать выводы»).

Сегодня дрейф (метод «слежки и дрейфа») в России уже привычен (дневной, ночной). Достаточно вспомнить проект «Психогеография: параллельный опыт».

В России проходят круглые столы с названиями типа «Как бродить по пространствам. Инструкции». Это стало модным. А есть ещё и «Мобильный художественный театр» Михаила Зыгаря (сейчас в Москве три МХТ: МХТ имени Чехова под руководством режиссера Сергея Женовача, МХАТ имени Горького Эдуарда Боякова и МХТ Михаила Зыгаря). МХТ Зыгаря не нужны сцена, постоянная труппа, декорации... Всё уже создано до него.

Когда Кирилл Серебренников находился под домашним арестом, Зыгарь придумал проект «1000 шагов с Кириллом Серебренниковым». Серебренников имел право на ежедневную прогулку по согласованному маршруту: от «Кропоткинской» до «Парка культуры». Серебренников записал аудиогид, где рассказывал о тех, кто жил в домах, находящихся на этом маршруте - в районе Пречистенки. А зрители получали наушники и шли тем же маршрутом, слушая голос Серебренникова. Так появился первый «спектакль». Потом были «Мастер и Маргарита» (Воланд - Ингеборга Дапкунайте, мастер - Юрий Колокольников, Маргарита - Александра Ребенок, Берлиоза - Леонид Парфенов) и «Свинарка и пастух» с Чулпан Хаматовой. Нет, это, конечно, не дрейф. Здесь нет спонтанности. Но это тоже «современное искусство», в котором театром называют всё что угодно: экскурсии, инсталляции...

Есть постановка Семёна Александровского «Другой город».Человек идёт по Петербургу, а в наушниках у него звуки Венеции, Парижа, Амстердама... Для того чтобы попасть в такой Pop up театр, требуется 1000 рублей. Зритель получает наушники и специальную карту с алгоритмом действий на той или иной локации («сканируя QR - коды на карте, участники открывают доступ к фото- и видеопанорамам выбранного ими города»).

Но разве не так поступают обычные люди, когда просто бродят по разным городам - своим и чужим? Мы, не называя это театром, можем бродить, допустим, по Стокгольму и слушать итальянскую музыку барокко. А можем отправиться в то же Овсище, вдохновлённые, допустим, африканскими ритмами.  

В этом есть некоторая ущербность. В таких условиях музыканты не обязаны уметь играть, артисты могут быть какими угодно, в том числе бездарными - разницы нет. Художник, умеющий рисовать, становится подозрителен. Не устарел ли он, когда пошёл в художественную школу? То же самое можно сказать о поэтах, драматургах, режиссёрах... Во всей этой цепочке самым важным становится толкователь (куратор, продюсер). Он объяснит публике, в чём высший смысл. Часто это превращается в шарлатанство. А если куратор неубедителен, то таланта не разглядят, даже если он действительно талант. Интерпретация важнее сути.

В случае с «Городской средой» есть как минимум одна положительная вещь. Люди, живущие в одном городе, с помощью таких проектов, могут, наконец, узнать друг о друге. Вступить во взаимодействие. Возможно, будут полноценные дискуссии, исследования. Отдельные горожане откроют глаза на то, мимо чего они раньше проходили, ничего не замечая...

А будет ли во всём этом не общественная, а художественная ценность? Это, как и тысячу лет назад, по-прежнему зависит от таланта. Он индивидуален. Его не подарит ни один куратор. Ни один компьютер не напишет гениальное стихотворение.

Источник: Городская среда